26 сентября, 2020
Виктор Шендерович

Шендерович: Режимы Путина и Лукашенко обречены на обрушение

Виктор Шендерович в интервью charter97.org рассказал о том, что не надеется застать Россию свободной.
Писатель также порассуждал о тяжелом наследии СССР и природе режимов России и Беларуси.

Евгений Климакин: «Виктор Анатольевич, правда ли, что ваши предки родом из Беларуси?»

Виктор Шендерович: «Да. Все четверо. Две бабушки, два дедушки. Это Бобруйск, Гомель, Мозырь. Поэтому когда меня всякие русские патриотические «горячие головы» посылают в Израиль, я говорю, что если говорить об исторической родине, которую я вижу и знаю, то видимо, надо ехать в Бобруйск.»

Евгений Климакин: «Возможен ли в случае Беларуси крымский сценарий?»

Виктор Шендерович: «Ну, по крайней мере, мне он не кажется сейчас вероятным. Они пытаются договориться. С Крымом никто не пытался договориться. Но Лукашенко совершенно не светит становиться главой 90-го субъекта Российской Федерации, одним из губернаторов. У него другие амбиции и другая практика. Поэтому он будет продолжать лавировать между темой славянской «дружбы до гроба» и угрозой повернуться с распростертыми объятиями на Запад и войти в НАТО.

И он этим шантажом занимается давно. Он целовался в десны еще с Ельциным. Что предложат, это другой вопрос. В конце 1990-х у Лукашенко была иллюзия, что он может стать главой общего Союзного государства вместо стареющего Ельцина. И он шел в Кремль в 1998-99 годах вполне определенно. Он рассматривался как оплот. Зюганов понятно – ни харизмы, ни популярности. А тут такой вот «батька» коммунистический. Это было всерьез. Сейчас я думаю, он прекрасно понимает, что этой перспективы нет. Но и обратного он, я думаю, не допустит.»

Евгений Климакин: «Какой режим раньше рухнет — Путина или Лукашенко?»

Виктор Шендерович: «Гадать бессмысленно. Это два авторитарных режима, которые обречены именно на обрушение. К сожалению, на обрушение, а не на эволюционный выход. Никаких выборов не будет нормальных ни при Лукашенко, ни при Путине, это уже понятно. А дальше как матушка-природа распорядится.

Как это происходит? Ответ прост – внезапно! Всегда. Главный урок арабских революций, египетской революции заключается в том, что за месяц до падения Мубарака все разведки мира докладывали об абсолютной стабильности.

Это происходит на щелчок. Как будто что-то ломается, какая-то соломинка ломает спину верблюда. Предсказать невозможно.»

Евгений Климакин: «Вы выступаете в Беларуси или не дают?»

Виктор Шендерович: «Я выступал. Мне то дают, то не дают. Как в анекдоте про мента и мигалку: работает-не работает, работает-не работает. Долгое время я был невъездным в Беларусь, как раз после «Кукол», посвященных Александру Григорьевичу Лукашенко. «Белорусский вокзал», кажется, называлась программа, 1998-99 год.

Лет 20 я не был въездной в Беларусь. Концертов не было, я мог быть проездом, у друзей, как угодно, но концертов не было. Не мог получить прокатного удостоверения, там это обязательно. А потом была забавная история, потому что меня позвали. Лукашенко в этот момент был озабочен тем, чтобы вставить шпильку Путину, и я пошел, как я шутил, «на сдачу за газ». Меня в Москве после Крыма не приглашали, а Беларусь вдруг взяла и пустила. Мне дали прокатное удостоверение. У меня был один концерт. Потом был второй концерт, и уже начались проблемы. Вдруг какой-то зал отменил мое выступление. Я написал у себя в фейсбуке, что администрация все-таки…

И мне позвонила пресс-секретарь Лукашенко, милая дама, и посетовала. «Виктор Анатольевич, – сказала она мне. – У нас свободное государство, у нас администрация не отменяет концерты, у нас демократическое государство. Зачем вы так написали?» Я говорю: «Кто же так напугал этих людей? Кто эти марсиане, которые напугали директора дворца культуры, который сначала подписал договор, а потом его расторгает? При проданных билетах. Причем даже денег не хочет, лишь бы только я не приехал». Она мне ответила, как Сталин, который сказал Булгакову: «Позвоните, я думаю ваша пьеса пойдет». Она сказала: «Вы знаете, пусть ваш продюсер свяжется, я думаю, что все будет нормально». И продюсер связался, и уже было все нормально.

Видимо, было принято высочайшее решение меня, на зло Путину, пустить в Беларусь. Это было в 2018 году. А в 2020 году в марте я должен был приехать в Минск с замечательным поэтом Сергеем Плотовым и выступить. Но мы снова не получили прокатных удостоверений.»

Евгений Климакин: «Как вы понимаете, Лукашенко уже объявил, что хочет идти на седьмой срок, не бросит он Беларусь в беде, ни в коем случае. Хотя белорусы хотели бы, чтобы уже бросил их наконец «в беде».»

Виктор Шендерович: «Все хотят осиротеть, но никак.»

Евгений Климакин: «Зачем им это надо?»

Виктор Шендерович: «Вы задали самый простой вопрос из всех, которые задавали. Ему деваться некуда. Что ему, что Путину. Это ловушка абсолютной власти. Мина-ловушка такая, зайти на нее можно, а сойти нельзя. Потому что сойдешь – взорвется. Зайдя, ты запускаешь этот механизм. Это ловушка абсолютной власти. Это Саркози или Клинтон могут уйти и играть на саксофоне или читать лекции. Они законов не нарушали, они не убивали политических противников, не развязывали войн, не узурпировали власть. Поэтому они могут в срок уйти и иметь возможность легитимно жить снаружи от власти.

Эти не имеют возможности легитимно жить снаружи от власти. На втором шаге их попросят прийти дать показания по каким-то вопросам. Потом статус свидетеля сменится на подозреваемого. Потом подписка о невыезде и так далее.

Гарантии? Как Путин, так и Лукашенко, несомненно, изучают этот пейзаж. Были гарантии у Милошевича. Были гарантии у Пиночета. Они были пожизненными сенаторами. Неприкосновенность. Потом тот, кто давал гарантию, уходит, приходит другой и начинает задавать вопросы. Меняется политическая ситуация, конъюнктура и Милошевича сдают в две секунды, те кто давали даже гарантии.

Вопрос цены. Путин и Лукашенко – люди абсолютно циничные и только так понимающие политику. Они прекрасно понимают, что как только окажутся по-настоящему не у власти (не вот эта комедия с Медведевым, а по-настоящему от рычагов отлипнут), на втором шаге их сдадут. Более того, тем, кто придет на смену, будет некуда деваться – надо будет спускать пар, надо будет искать виноватых.»

Евгений Климакин: «А тех, кто целовал руки?»

Виктор Шендерович: «Очень многие дистанцируются, уже никто не захочет.»

Евгений Климакин: «Это касается всех диктаторов? Лукашенко тоже?»

Виктор Шендерович: «Разумеется. Лукашенко – еще более запущенная история. Он прекрасно понимает, что ему от власти просто нельзя. Поздно. Слишком много призраков кровавых, не говоря о коррупции, узурпации и так далее. Слишком много уже крови. Поэтому никуда он не денется от власти. А дальше — как уже матушка-история и природа расположатся.»

Евгений Климакин: «Вы надеетесь увидеть Россию свободной?»

Виктор Шендерович: «Нет, конечно.»

Евгений Климакин: «Нет? Россия при вас не будет свободной?»

Виктор Шендерович: «Нет. Надеюсь застать начало выхода какого-то. И уже я буду не так оптимистичен, как на прошлом витке, 30 лет назад. Когда мне казалось, что надо просто разобраться. Соскрести с себя эту коммунистическую, так сказать, коросту. В баню сходить как следует, поры открыть и жить на свободе.

Вот же живут люди на свободе. Для меня это была уже совершенно очевидная ценность. Главная ценность – свобода. И мне казалось, что дело в коммунистах, в Советском Союзе. А тридцатилетие прошедшее показало, что Советский Союз был формой болезни, а не самой болезнью. Болезнь, конечно имперская.

Мы чудовищно заражены имперской бациллой, Советский Союз был разновидностью империи. По крайней мере тот Советский Союз, который мы застали, 1940-х годов, как минимум. Сталин расстрелял всех коммунистов. Коммунисты были расстреляны к 1930-м годам все. Интернационал третий, международный, «Вставай проклятьем заклейменный…», честные коммунисты, люди, ослепленные этой верой, полагали, что надо «разрушить до основания и построить новый». И положить свои жизни, чтобы дети жили счастливо. Вот эти наивные, преступные, но честные люди – они все сгинули к концу 1930-х годов. А уже с 1940-50-х – это была уже империя. Тост Сталина: «За русский народ!» Под красным знаменем революционном, знаменем Интернационала шло строительство империи. И Сталин довел русскую империю до ее высочайшего пика.

Сегодня говорят, как Прилепин, что Сталин – высшая точка русской цивилизации. Там ошибка только в одном слове: не цивилизации, конечно, – империи. Просто империя и цивилизация – это вещи противоположные. И пока мы это не поймем – мы будем слепо гибнуть на имперском пути. Потому что империя, не то что безнравственна, она само собой безнравственна, но она нежизнеспособна.

В XXI веке империи нет места. Еще в XIX веке Путин мог бы считаться успешным лидером – он прирастил, добавил территории. Но в XXI веке кто контролирует Силиконовую долину – тот и победил. Там где свобода – там эффективнее, вот и все. И капитализация Apple больше капитализации всех «Газпромов». Ключевский говорил, я люблю цитировать все время, что «история не учительница – она классная надзирательница. Она ничему не учит – она наказывает за невыученные уроки». Не выучил – останься на «второй год». Но «год» этот – несколько десятилетий. Вы тоскуете по Сталину? Ваше право. Идите тоскуйте по Сталину. Идите в отстой, идите на окраину мира.

Мир будет развиваться, мир будет обновляться, мир будет уходить куда-то вперед, за угол, за поворот, вообще в другую сторону, а вы будете сидеть в своем углу, сами себе поставили вышки с пулеметчиками и будете там гнить. Истории это совершенно безразлично. Пожалуйста! Либо мы начнем выход в сторону свободы, либо будем догнивать, как империя догнивает.»

Актуально:  "Им скоро конец": почему Россия этим не заболела

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *